Герметический триумф

Герметический триумф,
или
Победоносный Философский камень

Трактат о Герметическом Магистерии, более полный и более понятный, чем все, какие были написаны доныне. Переведено с французского... Лондон, 1723.

К читателю

Видя не только неудачи, которые постигают большинство искателей Герметического искусства, но и то, что великое их множество впало в величайшие нелепости — как в своих операциях, так и в отношении Материи, над которой они трудятся, — и часто желая, чтобы нашлось какое-нибудь средство, способное избавить этих несчастных людей от их заблуждений, я принялся серьёзно размышлять о причине этого; и нашёл, что эти обманутые искатели никак не могли бы опуститься до нелепейших операций, если бы им не недоставало достаточной теории этого искусства.

Размышляя далее и найдя, что названную теорию (которая есть главный столп и основание, на которое следует опираться) невозможно приобрести иначе, как постоянным чтением хороших книг, я наконец занялся рассмотрением тех авторов, что существуют на английском языке, и обнаружил, что их поистине слишком мало и что именно этому недостатку главным образом следует приписать то, что люди трудятся столь тщетно и столь противно Природе.

Правда, некоторые из тех, кто смотрит лишь на число книг, сочтут, что авторов, писавших о Герметическом искусстве на английском языке, достаточно и даже слишком много; но другие, кто приобрёл некоторое знание в этой Божественной науке и умеет отличать хороших авторов от софистов, легко согласятся, что в них есть подлинная нужда; ибо немного найдётся писавших по-английски, кого можно почитать Мастерами или по крайней мере у кого искатель этого таинственного искусства мог бы научиться; так что, что до тех софистических авторов, которые умножили число подобных книг и трактовали об искусстве, которого не знали и ни малейшей части которого не понимали, то чем их больше, тем пагубнее они оказываются для начинающего, которому случится их читать; ибо несомненно, что они легко могут сбить его с верной стези, но никогда не выведут на истинный путь.

Что же до тех, что переведены с других языков, то пользы от них мало, когда переводили их скорее ради какой-либо частной цели, нежели для наставления тех, кто изучает эту науку; в особенности когда переводили их люди, не имевшие никакого понятия о терминах и операциях химии; и я не сомневаюсь, что все те, кто (разумея немецкий язык) читал Василия Валентина на его родном языке, подтвердят, что перевод того тома, в котором содержится его «Завещание» и прочее, далеко расходится с оригиналом; более того, полагаю, я легко мог бы убедить любителей этого искусства, что это дурной перевод дурного издания.

О других я не скажу ничего дурного, ибо не имею намерения выискивать ошибки других переводчиков. Но, заключив из вышеизложенных соображений, что перевод нескольких хороших авторов был бы вернейшим средством снабдить любителей и исследователей этой науки достаточной теорией и заставить их отказаться от своих противоестественных операций, я решил взяться за этот труд и избрал следующие трактаты, чтобы они первыми явились в английском одеянии.

Первый из этих трактатов был написан одним немецким Философом под заглавием «ДРЕВНЯЯ ВОЙНА РЫЦАРЕЙ», и его не только сразу приняли как сочинение хорошего автора и истинного Мастера все те, кто приобрёл хоть какое-то знание в этой науке, — впоследствии этот трактат получил ещё и комментарий, который составил к нему на французском языке другой учёный Философ; а тот после своего поучительного и учёного комментария прибавил ещё шесть Ключей, которые ясностью и остроумием выражений не уступают никаким другим и приносят изучающему это искусство величайшую пользу, какую только можно вообразить.

Итак, поскольку всё это — превосходный труд, нет сомнения, что те, кто стремится приобрести знание чтением хороших авторов, извлекут из его изучения бесконечную пользу; а поскольку названный трактат, именуемый «ДРЕВНЯЯ ВОЙНА РЫЦАРЕЙ», написан на немецком языке, я не пожалел трудов и издержек, чтобы раздобыть его оригинал, дабы любители этой науки имели и его перевод и могли таким образом черпать Воду из самого источника; а также для того, чтобы, сравнив его с первым, они могли увидеть и исправить те места, которые пострадали от вторичного перевода.

Надеюсь, никто не станет возражать, что слог этого труда не соответствует нынешней изысканности, если соблаговолит принять во внимание, что он предназначен не служить грамматикой, а наставлять людей в Герметической науке, которая по большей части описана столь трудными терминами, что неудачный оборот одного слова может изменить целое предложение к бесконечному ущербу для новичка; и что поэтому лучше сохранить мысль автора в менее приятном слоге, чем отступить от неё, употребляя более изысканные выражения.

По той же причине там, где в немецком тексте есть слово или предложение, допускающее двоякий смысл или значение, приведены оба, как, например, там, где «Война рыцарей» в конце этой книги, переведённая с немецкого оригинала, говорит под № 19, с. 10: «И если бы вы двое смешались между собою и содержались в Огне», — в оригинале действительно сказано «в Огне», но поскольку немцы, говоря о химических операциях и упоминая Огонь, часто подразумевают дигестию, которая совершается Огнём, то добавлено [или в дигестии], чтобы читатель имел оба значения и выбрал из двух то, которое сочтёт наиболее подходящим.

Я легко мог бы добавить своё мнение о нескольких местах этого труда, например на с. 41, где упоминаются Звёзды Венеры и Дианы; эти два знака, или символа, сложенные вместе, дают тот, что обозначает Меркурий; ибо если символ рогатой Дианы {знак полумесяца с концами, обращёнными вверх} поместить на символ Венеры, получится символ такого вида {знак Меркурия}. Но я опускаю это, чтобы меня не сочли самонадеянным за попытку объяснить то, чем, признаюсь, не владею.

Если этот мой благонамеренный труд встретит одобрение, я с удовольствием его продолжу; а если в настоящем труде окажется какой-либо недостаток точности, приложу все старания, чтобы восполнить его в следующем.

Предисловие

Автора комментария,
перевод с французского.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Все достаточно убеждены, что книг, трактующих о Герметической философии, уже и так слишком много и что, если не писать об этой науке просто, без двусмысленностей и без аллегорий (чего ни один из мудрецов никогда не сделает), лучше хранить молчание, чем наполнять мир новыми сочинениями, которые скорее отягощают дух [или умы] тех, кто стремится проникнуть в Философские тайны, нежели выводят их на истинный путь, ведущий к желанной цели, к которой они стремятся. Именно по этой причине сочли, что истолковать хорошего автора, основательно трактующего об этой возвышенной философии, будет полезнее для Детей Науки, чем какое-нибудь новое философское произведение, украшенное самыми остроумными выражениями, какие Адепты умеют {?}, когда трактуют об этом великом искусстве, или, вернее, когда пишут лишь затем, чтобы дать знать тем, кто его ищет, что им посчастливилось достичь обладания им. И в самом деле, большинство Философов, писавших о нём, делали это скорее для того, чтобы поведать о добром успехе, которым Бог благословил их труд, нежели для того, чтобы дать необходимое наставление тем, кто посвящает себя изучению этой священной науки. Это настолько верно, что большинство из них даже не затрудняются чистосердечно признать, что это и было их главной целью, когда они соотносили свои книги с этой Материей.

Небольшой трактат, носящий заглавие «ДРЕВНЯЯ ВОЙНА РЫЦАРЕЙ», бесспорно заслужил одобрение всех Мудрецов [или Мудрых людей] и тех, кто имеет хоть какое-то знание Герметической философии. Он написан в форме диалога, весьма простым и размеренным слогом, который во всём несёт на себе печать Истины; однако при всей своей простоте он не лишён глубины, основателен в рассуждениях, а также убедителен в доказательствах, таким образом, а также убедителен в доказательствах; таким образом, что в нём нет ни одного слова, которое не несло бы своего смысла и к которому нельзя было бы написать пространного комментария.

Это сочинение составил на немецком языке истинный философ, чьё имя неизвестно. Оно вышло в печати в Лейпциге в лето Господне 1604. Фабер из Монпелье перевёл его на латынь, и именно с этого латинского [издания] был сделан французский перевод, напечатанный в Париже у д'Ури и помещённый в конце [книги, именуемой] «Французской Турбы», «Оставленного слова» [verbum dismissum] и Дреббеля, которые вместе составляют один том. Но то ли Фабер плохо понимал немецкий язык, то ли намеренно исказил оригинал, — как бы то ни было, в этих двух переводах есть испорченные места, столь явно ложные, что из-за них многие осудили этот небольшой труд, хотя в остальном он казался весьма сведущим.

Поскольку Истина и Ложь не могут обитать вместе в одном предмете и поскольку легко было рассудить, что переводы сделаны неверно, один Философ необыкновенных знаний и достоинств, чтобы удовлетворить своё любопытство в этом вопросе, взял на себя труд более десяти лет разыскивать немецкий оригинал этого небольшого трактата и, найдя его наконец, велел в точности перевести его на латынь. Настоящий перевод сделан с этого списка со всей возможной верностью. Достоинство оригинала можно увидеть здесь по истине, явно проступающей во многих местах, восстановленных [в прежнем смысле], которые были не просто искажены, но совершенно изменены. Об этом можно судить по месту, обозначенному номером тридцать четыре, где первый перевод, как и латынь Фабера, гласит: Mercurium nostrum nemo assequi potest; nisi ex mollibus octo corporibus neque ullum absque altero parari potest. Никто не может достичь нашего Меркурия иначе, как из восьми мягких Тел, и ни одно не может быть приготовлено без другого. Больше ничего и не требовалось, чтобы этот трактат презирали те, кто достаточно знает начало [Философского] Делания, чтобы отличать истинное от ложного; однако учёные легко рассудили, что столь грубая ошибка не могла исходить от истинного Философа, который в остальном достаточно даёт понять, что в совершенстве постиг Магистерий. Но недоставало ревностного учёного мужа, чтобы открыть Истину, и притом столь же способного, как упомянутый, чтобы предпринять столь великие поиски оригинала этого труда, без которого невозможно было восстановить его истинный смысл.

Только что упомянутое место было не единственным, которое нуждалось в исправлении. Если кто возьмёт на себя труд сравнить этот новый перевод с прежним, обнаружится весьма большая разница и множество существенных исправлений. Место тридцать пятое — не из последних; а поскольку этот перевод делали с нового [или последнего] латинского списка, ни разу не заглядывая в тот, что уже был напечатан по-французски, было приятно попутно отмечать всё, что с ним не совпадало.

Слова и целые фразы, кое-где добавленные в настоящем тексте, чтобы он связывался естественнее или чтобы смысл был совершеннее, заключены между двумя скобками ( ), дабы различать, что есть в тексте и чего в нём нет, — а автор этого перевода держался текста чрезвычайно близко по той причине, что малейшее добавление в материи такого рода может произвести значительное изменение [или перемену] и повлечь великие ошибки.

Красота и основательность этого трактата вполне заслуживали тех трудов, которые были приложены, чтобы составить к нему комментарий и сделать его понятнее для Детей Искусства; [или Науки;] ибо это трактат, способный заменить им все прочие. А поскольку метод диалога наиболее пригоден для того, чтобы объяснять и делать осязаемыми возвышеннейшие истины, им воспользовались и здесь, и тем с большим основанием, что автор, к которому составлен комментарий, писал тем же образом. Диалог Эвдокса и Пирофила, объясняющий Диалог Камня с Золотом и с Меркурием, раскрывает главнейшие трудности своими вопросами и ответами, которые на них даются, касательно самых существенных [или важнейших] пунктов Герметической философии.

Цифры на полях этих двух диалогов отмечают соответствующие друг другу места в первом диалоге и во втором, где они объяснены. В этом труде видно полное согласие мнений с первыми Мастерами этой философии, а также с учёнейшими из тех, кто писал в позднейшие века, так что едва ли найдётся трактат об этом предмете (как бы ни было велико их число), который был бы яснее и чистосердечнее настоящего и, следовательно, полезнее для тех, кто прилагает усилия к изучению этой науки и притом обладает всеми качествами как ума, так и тела, каких наша философия требует от желающих достичь в ней некоторого успеха.

Комментарий, без сомнения, признают тем лучшим, что он не пространен, как почти все комментарии; что он касается лишь тех мест, которые нуждаются в объяснении; и что он ничуть не уклоняется от предмета; но поскольку такого рода писания не годятся для тех, кто ещё не обрёл искры тайной философии, самые проницательные легко заметят, что сочли за лучшее пропустить некоторые вещи, которые, быть может, и заслуживали толкования, нежели объяснять вообще всё, что ещё могло бы причинить какие-либо затруднения молодому начинающему в великом искусстве.

Поскольку первый из этих диалогов повествует о Победе Камня, а второй объясняет её причину и показывает основание его Триумфа, представлялось, что эта книга не могла бы выйти под более подходящим заглавием, чем «Герметический триумф, или Победоносный Философский камень». Остаётся сказать лишь, что автор перевода (он же автор комментария и письма, помещённого в конце этой книги) не имел в этом иного интереса или цели, кроме как явить Истину тем, кто стремится её познать, из таких побуждений, какие свойственны истинным Детям Науки. Он также заявляет и чистосердечно уверяет, что всем сердцем желает, чтобы те, кто имеет несчастье терять время в работе с чуждыми или далёкими материями, просветились, читая эту книгу, и познали истинную и единственную Материю Философов; и чтобы те, кто уже знает её, но не ведает великого пункта, а именно Растворения Камня и Коагуляции Воды и Духа Тела, что есть предел [или конец] Универсального Лекарства, могли узнать здесь те тайные операции, которые описаны для них достаточно отчётливо.

Автор не счёл уместным писать по-латыни, ибо не мог поверить, подобно многим другим, что трактовать об этих высоких Тайнах на народном языке значит их раскрывать; он последовал примеру нескольких Философов, решивших, что их сочинение [или трактат] должно носить [означенный] характер их страны. Первым его намерением было также принести пользу своим соотечественникам, и он не сомневается, что если этот трактат покажется ученикам Гермеса хоть чего-то достойным, найдутся такие, кто переведёт его на какой им будет угодно язык.

Общее
изъяснение
Эмблемы

Переведено с французского. Не следует ожидать найти здесь подробное изъяснение, которое раздвинуло бы завесы, простёртые над философской Загадкой, чтобы показать Истину совершенно нагой; ибо если бы это было [сделано], не оставалось бы ничего иного, как сжечь все писания Философов: Мудрые не имели бы более никакого преимущества перед Невеждами; и те и другие были бы одинаково сведущи в этом дивном искусстве.

Поэтому следует почитать достаточным видеть в этом изображении, как в зеркале, сокращённое изложение всей тайной философии, содержащейся в этой небольшой книге, где все части этой Эмблемы объяснены так ясно, как это дозволено.

Посвящённые в Философские тайны легко и тотчас постигнут смысл, сокрытый под этим изображением. Те же, у кого нет этого света, должны усматривать здесь в общем взаимное соответствие между Небесами и Землёй посредством Солнца и Луны, которые суть как бы тайные узы этого Философского союза.

Они увидят в практике Делания два параболических ручейка, которые, тайно сливаясь [или смешиваясь] друг с другом, дают рождение таинственному Треугольному Камню, который есть основание искусства.

Они увидят тайный и природный Огонь, дух которого, проникая в Камень, возгоняет его в пары, сгущающиеся в Сосуде.

Они увидят, какую силу получает возогнанный Камень от Солнца и Луны, которые суть его Отец и Мать и от которых он тотчас наследует свою первую Корону Совершенства.

Они увидят в продолжении практики [или в ходе Делания], что искусство даёт этой Божественной Влаге двойную Корону Совершенства через превращение Элементов и через извлечение и очищение Начал, благодаря чему она становится тем таинственным Жезлом Меркурия, который совершает столь удивительные метаморфозы.

Они увидят, что этот самый Меркурий, подобно Фениксу, который рождается вновь в Огне, достигает через Магистерий последнего совершенства фиксированной Серы Философов, которая даёт ему верховную власть над тремя родами Природы; самым существенным знаком этого служит тройная Корона (на которую с этой целью поставлено иероглифическое изображение Мира).

Чтобы прочитать «Герметический триумф» целиком, воспользуйтесь любой из ссылок ниже.